С удивлением заметил, что многие — особенно мужчины бальзаковского возраста — всерьез воодушевились спасением рядовых летчиков Райанов в Иране. С блеском в глазах описывают они эту аналоговнетную операцию (о, конечно), доходя порой прямо-таки до экстаза.

В такие моменты мне представляются соответствующие фильмы восьмидесятых, но не первосортное дерьмо с Арнольдом, а что-то уровня «в главной роли Майкл Дудикофф». Ну вы поняли — отряд коммандос, пустыня, превозмогание и в финале — вертолет (как в Resident Evil).

Что? Нет, я рад, что рядового полковника спасли. Правда. Обидно было бы видеть ксировскую падаль радующейся. Но уникальность операции? В век спутников, для сверхдержавы? Пардон, случившееся больше говорит об организации местных военных структур.

Сбивать отдельные самолеты в Иране еще (уже) могут, а вот быстро обнаружить летчиков и организовать спасательной экспедиции теплую встречу — нет. Не хватает, видимо, сырья и кадров, подвела и география. Но хватит об этом, нам уже спешат напомнить О Главном.

Ну, давайте.

А главное заключается в том, что американской армии человеческая жизнь дороже любых расходов. Что ради спасения простого летчика (тире специалиста, которого готовят годами) президент Дональд Трамп отправил всю пехоту и конницу, всю королевскую рать. Вот как!

(И роняет слезу старенький Ауслендер.)

Меж тем, другие специалисты, не такие известные, давно уже предупреждали американского Верховного, что базы США на Ближнем Востоке не совсем подготовлены к современной войне (той самой, помните, Украинской войне, какую США вести не будут, потому что у них горы высокоточного, дорогого, настоящего оружия).

Так вот, они, эти специалисты, просили оборудовать базы убежищами для персонала, размещенными с учетом появления на поле боя дронов. Просили еще рассредоточивать технику, подготовить средства ПВО: короче, потратиться немного. (Некоторые отчаянные головы предлагали даже не списывать лишние тральщики, порезанные на металл аккурат к началу кампании.)

Увы, средств и сил на это не нашлось (да и зачем их было искать, если победа высочайше была назначена на первый день операции? Ладно, плюс еще два дня, а то президент не успевал написать всего). Не нашлось, что и привело к ряду множащихся «инцидентов», которые сперва отрицались, а затем оказывались в общей статистике потерь.

Но что эти скучные цифры на фоне Уникальной Спасательной Операции? Так, сноска для Вики.

Сказка о честной Настеньке, добром Путине и гражданском обществе из россиян и палок
(рекомендовано Министерством мракобесия к изучению в очень средних школах РФ)

Проснулся как-то Президент-всенародный Владимир Владимирович, свет наше солнышко ясное. Открыл свои глазки добрые, потянулся, зевнул, крякнул, умылся настоем из рогов мараловых — и кушать пошел. Сидит в своей походной палатке — прямо во Кремле ее верные слуги расставили, расстарались — а сам о простых скотах и россиянах кумекает. Все ли в порядке в федеративном царстве-государстве, нет ли в нем кручины какой?

А бояре коррупционные да думный дьяк-мужеложец (Володин ихняя фамилия) собрались у палатки и хором кричат: нету, мол, кормилец наш, одно сплошное довольствие! Ратники верные Купянск берут, опричнина гойду кричит, а купечество закрома на дроны заграничной работы открыло и радуется. Крестьянство тож благоденствует, по земле от счастья катается. Одним словом два раза — три буквы, и буквы те — УРА.

Но нет у Владимира Владимировича к холопам своим полного доверия, отсутствует. Топает сапожком, как раз для таких случаев нарочно утяжеленным. Не верю, кричит, вам толстомясым да густобородым. Вы о народе не печетесь — я пекусь. Несите меня в интернет, буду там правды искать. Забегали тогда люди обученные, к интернету приставленные, засуетились — понесли государя в сеть, от вирусов и фейков охраняючи.

Где тут, спрашивает Владимир Владимирович, самый честный автор, поднимите мне веки — читать его сейчас буду. Самолично, правым своим державным оком (левым государь косил тогда на китайскую сторону, подмоги ожидая). Опять захлопотали люди технические, подняли Президенту-надеже веки, открыли взор на действительность. Смотрит общероссийский Верховный на действительность, а посреди нее стоит Настенька Кашеварова и ломтями режет правду.

Тогда только Владимир Владимирович узнал, что окружен со всех сторон зловредной коррупцией. Что слуги государевы, за порядком следить поставленные, берут с податного сословия мзду большую, а взамен справляют на него нужду малую. (И в ратном деле схожим образом, вот беда какая!) Что воровство повсюду, лихоимство и над россиянами насилия всяческие.

Я так и знал, грустно вымолвил Президент-заступа, так и думал. Двадцать лет, четыре года и семнадцать месяцев подозревал, а теперь узрел правду и тотчас же приступаю к розыску. И только он это сказал, как задрожали бояре тугобрюхие и думский дьяк-мужеложец, срам свой от народа скрывающий. Поняли они, что пришел кирдык их сладкой, привольной жизни.

И он пришел. Засучил Президент-богатырь правую руку по самый локоть, обождал немного, а потом взял да и засучил левую. Обождал тогда еще, глазами грозно вращаючи — и сразу обе ноги засучил, не побрезговал. Хвать правой рукой — и бояре корыстолюбивые в остроге сидят. Хвать левой — и охрана острожная туда же, за это же самое. Ногами засученными еще добавил — и не стало вовсе воровства на Руси.

Стоит Президент-исполин посреди Отечества — один в поле воин. Никого подле него нет, все в остроге сидят, самих себя охраняя. А по полю люди русские идут, с косами да серпами — свободно на своей земле трудиться, без полицейского произвола и тугаринов среднеазиатских. Детишки из матерей тут же выпрыгивают: кто в войско царское, кто в высокотехнологические производства. Лепота!

Спасибо тебе, Настюшка, спасибо, доченька, сказал Президент-отец, открыла ты мне глаза на действительность, не испугалася. Вижу теперь, что не все в порядке с державой нашей было. Очистил я ее народной волей своей, всю как есть вычистил. Одна беда — нет у меня теперь бояр, опричнины, воевод, да и дьяка думного, мужеложца, тоже нету. Как быть? Не знаешь?

А я знаю, говорил ей Президент-разумник. Из похода моего, планомерно-победоносного, воротятся ратники сложной судьбы и трудных статей — вот я их на освободившиеся места элитой и поставлю. Они уже жизнью битые, в ямах сиживавшие, будут за Россией нашей в оба глаза глядеть, у кого остались. Так, что ли?

Красным смехом залилась Настенька,
тут-то сказочке конец, добрым молодцам пиздец.

Поговорим о неприятном. О том, чего замечать не принято, потому как мы же тут не просто буквы пишем, а стоим в окопе информационной войны. И если в нас летят неприятные факты, то тем хуже для них: мы их не заметим и не пригнемся. Однако иногда высказаться надо — хотя бы на тот случай, если для спасения нашего Содома потребуется несколько праведников.

(В этом месте автор скромно опускает глаза долу, давая людям осознать, какой нравственной чистоты фигуру они читают.)

Так вот, я замечаю, что среди нашей пишущей и комментирующей братии (не представляющей всего народа и менее всего представляющей народ себе) все чаще появляется эдакая смесь шароварозакидательства с исключительностью. Ну, вы наверняка встречали такое: мы-де (они-то) все из себя супер-воины, непобедимая стальная нация, а все вокруг — говно. Россияне по умолчанию, европейцы или американцы — по определению.

Про россиян сейчас не будем, но остальное — очень опасная игра со смыслами, чреватая большими разочарованиями в будущем. У сограждан отнимают (или пытаются отнять) самое ценное, что есть, — здравый взгляд на вещи. Здравый взгляд, приобретаемый опытом, добытым большой кровью — как правило, проливаемой совсем не теми, кто уже засрал весь укрнет рассказами о том, что кому все должны ноги мыть и воду пить.

Что Украина-де дышит полной грудью, ведя эту замечательную войну с супер-технологиями, а после нее станет мировым полицейским или хотя бы местным полицаем. Их почитать — так и нет никакой бусификации, линию фронта держат исключительно спейсмарины в титановых экзоскелетах, а все НАТО можно унасекомить силами одного оператора БПЛА за два часа. И вообще.

Трагедия превращается в пошлую агитку для разъездного цирка, действующего подальше от линии фронта, потому что солдатам весь этот натужный казенный патриотизм будет в лучшем случае непонятен. Они могут не знать многих вещей (так-то самые интеллектуалы пошли в ЛОМы, это понятно), но уж о том, какую революцию произвели дроны на современную войну, знают куда ярче нас с вами.

(И революция эта, увы, работает в обе наступающие стороны, о чем свидетельствует недавний кейс под Покровском.)

Догадываются они и о многом другом. И пока у нас расписывают будущую роль Украины в макрокосме, составляя ее из того тонкого расчета, что никто, нигде и никогда не сумеет построить ни уже известных дронов, ни придумать и применить новых (что уже сегодня не отвечает действительности), а у Киева в загашнике всегда будут миллиарды от ЕС, солдаты думают о возвращении к мирной жизни, которая, уж поверьте, не будет безоблачной.

Так что же, спросит какой-нибудь читатель-падла, надо себе голову пеплом посыпать? Как будто бывает только два состояния: безудержного хвастовства и безнадежного отчаяния. Хвастаться попросту бессмысленно, ведь за ВСУ говорят полторы тысячи дней планомерной СВО, а отчаиваться уже поздно. Не надо просто унижать себя до пропаганды а-ля Венгрия. Украина сегодня выше этого.

...

Щадя ваши чувства, я не стал прикладывать к этому тексту скрин с валькирией фейсбука, сперва информирующей всех, что воевать — дело каждого, а потом требующей освобождения своего мужа, «похищенного ТЦК». Я не стал также прикладывать скрина с призывами какого-то украинского «политдияча», предлагающего сразу после этой войны начать подготовку к украинско-польскому походу на Берлин. Но они есть — и это печально.